 Что Путин сделал для экономического процветания страны? Откуда взялся рост благосостояния народа России в последние 12 лет? - задаются вопросами аналитик ФГ «Калита-Финанс» Алексей Вязовский и независимый эксперт Дмитрий Голубовский.
На второй вопрос ответ прост – от роста стоимости сырьевого экспорта, констатируют они. Цена нефти Brent выросла с $10 за баррель на дне 1998 года до $140 на пике 2008-го. Выступая в марте 2009 года на форуме «Стратегия-2020» главный пропагандист Кремля, а ныне первый вице-премьер по «модернизации» Владислав Сурков, говоря о глубокой рецессии, в которую вошла Россия в конце 2008-го, сказал: «когда мне говорят, что во всем виновата Америка, я хочу напомнить, что наш экономический рост – производная от того пузыря, который американцы надували. Мы ведь не заслуживали этот рост».
Правильнее сказать «мы его не заработали»: наши доходы выросли, а производительность труда осталась прежней. Мы – проели сырьевую ренту. Кому-то досталось больше, кому-то – меньше. Кому-то, впрочем, не досталось вообще – все время, пока росли сырьевые сверхдоходы, росло и социальное расслоение в обществе, и его рост не прекращается и после того, как рост сырьевых сверхдоходов остановился, только теперь оно растет за счет того, что снова начала расти бедность. В 2011 году, по данным Росстата, она выросла на 6,5%.
Реальная заслуга Владимира Путина в том, что он создал условия, в которых рост сырьевых доходов смог конвертироваться во внутренний спрос и рост доходов населения.
Экономика времен Ельцина не зависела от сырьевого экспорта по той простой причине, что экспортные доходы просто не попадали в экономику. Они не выходили из оффшоров, где оставались по соглашениям о разделе продукции. И даже то, что прокручивалось внутри страны, как правило, не облагалось налогами. Бизнес в «лихие 90-е» платил криминальным «крышам».
Реальная заслуга Путина в том, что он, в начале первого президентского срока, провел достаточно успешную реформу фискальной системы, а также начал наступление на соглашения о разделе продукции, возвращая добычу и налогообложение российского сырья в юрисдикцию РФ, замечают Вязовский и Голубовский.
Мы проигрываем странам-конкурентам не потому, что Путин в начале правления навел порядок в фискальной сфере, «репрессировав» при этом некоторую часть сложившегося в «лихие 90-е» олигархата. Проблема в том, что Путин так и не справился с более важной задачей - эффективной конвертации внутреннего спроса в инвестиции.
Совершенно очевидно, и признано на самом высоком уровне, в том числе президентом Медведевым, что построенная на перераспределении части финансовых потоков сырьевого сектора в бюджет и, затем, в конечный спрос, экономическая модель исчерпала себя.
Чтобы развиваться дальше, нужно наращивать инвестиции - наращивать внутренний спрос за счет перераспределения доходов уже невозможно. Рост бедности при текущих сырьевых ценах подтверждает этот тезис. И даже если цены на углеводородное сырье останутся относительно высокими, прибыль от нефтегазовой отрасли при прочих равных будет падать, потому что месторождения с легкоизвлекаемой нефтью почти исчерпаны.
Мы проигрываем потому, что в отсутствии долгосрочных перспектив роста, которые сегодня уже полностью связаны с ценами на сырье, у страны не остается конкурентных преимуществ, и на первое место выходят системные недостатки.
Накормить человека готовой рыбой, купленной на рынке в обмен на солярку – просто, научить человека ловить рыбу – сложнее, еще сложнее – создать условия, в которых человек будет изобретать новые способы ловли рыбы, – именно это и есть пресловутая «инновационная экономика».
Восстановить внутренний спрос, перераспределяя финансовые потоки от сырьевого экспорта, простое дело в сравнении с созданием нового спроса и условий для капиталообразования.
Это простое дело можно сделать «по-царски», взяв у «бояр», и отдав «народу», что и было сделано. Однако разгром «ЮКОСа», открывший глаза силовикам на их реальные возможности по переделу собственности и значительных финансовых потоков, привел к окончательной замене старой корпоративной олигархии на новую, чиновничью, и засилью силовых структур в управлении – как государством, так и крупным и корпорациями.
В рамках такой системы просто перераспределять «по-понятиям», в том числе – и в пользу народа, «ручное управление» для такой системы – скорее норма, чем исключение из правил.
Именно в рамках такой системы Путину, как самому авторитетному ее элементу, стоявшему у ее истоков, нет альтернативы. Те, кто не видят возможности выйти за рамки этой системы – правы, утверждая, что он – незаменим.
Проблема в том, что такая система может существовать лишь до тех пор, пока есть что перераспределять. Более того, поскольку система вписана в глобальную экономику, функционирует по законам капиталистического роста, она может эффективно функционировать лишь до тех пор, пока растет ресурс, который можно перераспределять. В российском случае - валовую прибыль от сырьевого сектора.
Стремясь продлить существование системы, Путин лично предпринимает значительные усилия по привлечению иностранных инвестиций. Еще до того, как пределы роста системы стали очевидными для многих,
он обеспечил стратегическое партнерство германских газовых концернов и «Газпрома»,
он привлек итальянские инвестиции в энергетику и британские – в нефтяной сектор,
недавно он привлек французских инвесторов в «Новатек» и американских – в партнерство с «Роснефтью» на арктическом шельфе.
Ради масштабного привлечения иностранных инвестиций была задумана вторая волна приватизации, доходы от которой должны были пойти на покрытие бюджетного дефицита, хотя сама идея продавать привлекательный инвестиционный актив на «проедание» крайне сомнительна.
Разумнее было бы после акционирования передать соответствующие акции в квалифицированное управление пенсионным фондам, обеспечив, таким образом, и участие населения в доходах приватизируемых компаний, и дополнительную устойчивость пенсионной системе, которая сегодня, фактически, находится в состоянии банкротства.
«Все эти усилия, подчеркиваем, лишь отодвигают предел, предупреждают эксперты. - Нужна качественно новая экономическая модель, о которой многократно говорил президент Медведев, но в деле ее построения за все время его президентства так и не удалось сделать сколько-нибудь значительных шагов.
Потому что в рамках качественно новой экономической модели основанной не на перераспределении финансовых потоков, а на их создании, не будет нужен административный ресурс и незаменимый Путин. Точнее, государство в такой системе будет играть лишь сервисную функцию по отношении к экономике, тогда как сегодня государство и есть основной агент экономики».
Экономическая программа, основанная на росте вместо перераспределения, с неизбежностью потребует смены политической парадигмы.
«Наше дело» чиновничьей олигархии придется менять на «Общее дело» экономического прогресса. Чиновничья COSA NOSTRA должна очистить место для возвращения RES PUBLICA. И это очищение в первую очередь должно произойти в массовом сознании граждан, которые для начала должны осознать себя гражданами, полностью ответственными за судьбы своих семей и нашего общества.
Чтобы содействовать этому, оппозиция должна ясно сформулировать для народа преимущества экономики свободного роста перед стагнирующей экономикой государственного перераспределения, и обозначить конкретные экономические механизмы, благодаря которым в будущем широкие слои общества станут бенефициарами экономического роста.
Развенчать экономические мифы путинского правления мало, нужно создать «от путинского противного» позитивную программу, которая оправдала бы необходимость ломки политической системы, которой, в свою очередь, панически боится значительная часть общества и элит.
А ломка неизбежна.
COSA NOSTRA не может эволюционировать в RES PUBLICA, феодальное общество – в гражданское демократическое общество, ибо первое – только эксплуатирует имеющиеся ресурсы, а второе – создает новые в процессе развития.
|
