Меню
Назад » » 2018 » Май » 14

«Совет стал бюрократическим приложением непонятно к чему»

В Кремле не стали детально комментировать выход Максима Шевченко из Совета по правам человека (СПЧ). Исполняющий обязанности пресс-секретаря президента Дмитрий Песков подчеркнул, что предложений от организации обсудить майскую несогласованную акцию в Москве в Кремль не поступало, и сам журналист не обращался к главе государства с таким предложением.

Публикации в СМИ и информирование всех членов совета при президенте о проблеме и есть обращение к властям, заявил в интервью «Коммерсантъ FM» сам Максим Шевченко.

— Расскажите, пожалуйста, почему вы приняли такое решение?

— Я считаю, что в нынешнем формате Совет по правам человека не отвечает тем задачам, которые на него возлагает общество и которые ему как бы поручило осуществлять первое лицо государства. Неважно, кто занимает главный пост в стране, но совет не должен превращаться в бюрократическое приложение к администрации президента. Для меня это принципиальная позиция.

В совете должны быть люди свободные, открытые, разных взглядов, не боящиеся давать свои публичные оценки тем или иным действиям властей или политических сил и сигнализирующие и обществу, и президенту о случаях нарушения прав человека.

Сегодня совет просто стал бюрократическим приложением непонятно к чему, честно скажу, потому что никакими полномочиями мы не обладаем.

Мне, например, понятно, какими полномочиями обладает омбудсмен Татьяна Москалькова. Она действует в соответствии с законом, это утвержденное должностное лицо, которое в случае нарушения прав человека может инициировать даже уголовные дела.

У нас же нет вообще никаких полномочий, но при всем при этом мы превращаемся в людей, которые должны писать куда-то какие-то запросы, вопросы, получать ответы.

Это не правозащита, а ее имитация. В имитации я не хочу принимать участия.

— Дмитрий Песков заявил, что СПЧ и вы лично не обращались в Кремль с предложением провести какое-то расследование относительно событий 5 мая. Так ли это?

— У меня тогда два вопроса — что такое Кремль и что такое обращение в Кремль? Я вообще-то написал письмо в открытую рассылку, на которое отреагировал советник президента Российской Федерации Михаил Федотов, который, на мой взгляд, и является Кремлем.

Разве советник президента — это не Кремль? Или я должен был ломиться в Спасскую башню, записываться на прием к Пескову и передавать ему в руки свое обращение?

Я считаю, что публичное обращение в социальных сетях и через СМИ члена президентского совета, то есть одного из 50 с небольшим людей на 140 млн граждан Российской Федерации уже является обращением в Кремль.

По крайней мере, обращением, на который Кремль, если не хочет, может не реагировать.

Специально куда-то записываться на прием я не считаю для себя возможным.

Я о своем требовании написал и Федотову, и всем в рассылке СПЧ еще 6 мая. Если это не обращение в Кремль, тогда я не знаю, о каких форматах вообще идет речь, и что такое Кремль.

 

«Никакие решения СПЧ не являются обязательными ни для кого»

Журналист Владимир Познер — о деятельности Совета по правам человека

Президентский Совет по правам человека (СПЧ) не способен на реальные действия, заявил в интервью «Коммерсантъ FM» журналист Владимир Познер. Ранее на своем сайте он опубликовал пост в поддержку Максима Шевченко, сообщившего накануне о выходе из состава совета.

Причиной стали события на акциях протеста 5 мая — Шевченко требовал созвать в полном составе совет на экстренное расширенное заседание для обсуждения действий нападавших на участников митинга, однако в руководстве СПЧ его призыв проигнорировали.

— Расскажите о вашем опыте сотрудничества с СПЧ, были ли какие-то претензии к его работе?

— Я на своем сайте вчера отреагировал на сообщение о том, что Максим Шевченко решил покинуть СПЧ. Никаких претензий у меня нет, я давно с этими претензиями закончил. Я действительно был членом этого совета с самого начала, когда он еще создавался, когда первым его председателем была Элла Памфилова.

Я довольно долго был членом совета при ней, но в конечном итоге просто разочаровался, потому что не увидел никаких серьезных результатов деятельности этого совета. И я тогда сказал, что я из него выхожу.

Без каких-либо громких заявлений, без хлопанья дверью — просто я не видел больше смысла в том, чтобы в этом участвовать.

Потом Элла Памфилова была заменена через какое-то время Михаилом Федотовым — человеком, которого я очень уважаю и давно знаю. И мне показалось, что вот при нем вполне можно понадеяться на то, что этот совет действительно сможет добиться каких-то весомых результатов.

И я позвонил ему и попросил меня снова принять. И Михаил Александрович к этому отнесся очень позитивно. Но шло время, как-то меня никто не приглашал, в конечном итоге я связался с ним и понял по его тону, что ему очень неловко, но он не может из-за некоторых обстоятельств меня вновь принять.

Потом уже я лично с ним виделся, он дал мне понять, что кто-то против этого возражает. Он мне не сказал — кто, и я не стал настаивать, я по сей день не знаю, кто это был, но кто-то возражал.

Потом прошло еще некоторое время, и Михаил Александрович мне сообщил, что все в порядке — он с удовольствием меня принимает в члены СПЧ, и я был очень рад этому обстоятельству.

Но я походил на несколько встреч, совещаний, и понял, что все осталось так же: говорят прекрасные и умные вещи, но реальных дел я для себя не увидел.

Может, я чего-то не заметил, но я понял, что нет — я зря, и опять-таки без всяких громких заявлений, я просто вышел из состава этого совета.

Кстати, я-то вышел лет, наверное, пять тому назад, давно уже. И когда я вдруг узнал, что Максим Шевченко вышел, просто захотел выразить ему свое понимание и свою солидарность.

Он вышел громко, действительно хлопнув дверью, в отличие от меня — это требует определенного мужества. И я хотел, чтобы он знал, что я его понимаю.

— Максим Шевченко вышел из состава совета из-за конкретного повода — он хотел, чтобы провели открытое расширенное заседание по поводу того, что произошло 5 мая. А у вас был какой-то момент, ставший стимулом? Или просто накопилось?

— Нет, было просто неконкретно, не потому что этого или того не сделали, а потому что ничего не сделали. Было много вопросов, которые поднимались на наших заседаниях, поднимались мной, в частности, но из них ничего, по сути дела, не выходило, никакого результата не было.

И мне стало казаться, что это скорее всего такая декоративная организация, организация без всяких полномочий. Никакие решения СПЧ не являются обязательными ни для кого.

В лучшем случае на них может обратить внимание президент, и если он обратит на них внимание, то да, возможны какие-то результаты.

Но поскольку — по крайней мере, во время моего присутствия — таких случаев я не помню, складывается такое ощущение, что это клуб для чудесных разговоров, но никак не для решения вопросов.

— Сейчас развернулась дискуссия об СПЧ, его роли и так далее. Как вы считаете, примеру Максима Шевченко могут последовать другие члены совета? И, как следствие, может ли это привести к реформированию всего совета?

— Я не знаю и не хочу даже гадать на эту тему. Во всяком случае то, что я написал, не преследовало такой цели. Конечно, выход Максима гораздо больше вызвал откликов, чем то, что я написал ему в поддержку.

Но, так или иначе, очень хотелось бы, чтобы совет действительно способствовал решению вопросов, связанных с правами человека в России.

Что для этого надо — я не могу сказать однозначно, хотя полагаю, что, как и почти все в нашей стране, это зависит от отношения к этому вопросу президента страны.

 

Никто не решился оставить свой комментарий.
Будь-те первым, поделитесь мнением с остальными.
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]